Питер, середина 80-х. Набережная Кутузова. Теплынь. Мы идем с подружкой О. вдоль Невы, болтаем за жизнь. Я говорю:

  • Вон там в доме впереди на первом этаже обычно бывает открыто одно окно, в котором сидит человек в инвалидной коляске, а перед ним на подоконнике - шахматы. Я часто видела, как он играет с прохожими. Кстати, он внешне поразительно похож на твоего любимого В., но только в более мрачной инкарнации.
  • Да? Ой. Инвалид? О. остановилась.
  • Может, не пойдем... Давай свернем.
  • Блин, уже поздно. Вон там. Он уже даже нас увидел. Смотри, рукой машет.
  • Ты что, с ним знакома?
  • Нет. И вот мы стоим на улице, тушуемся в нерешительности, человек под острым углом смотрит на нас из окна, совершенно очевидно понимая, что мы говорим о нем. А мы пытаемся делать вид, что нас не видно и это не мы. И не.

Таки он нас притянул какой-то итицкой силой. Подтащил просто взглядом.

  • Ну, идите сюда, идите, чего вы? Что мне остается, как не ловить проходящих мимо людей, как паук, в свою паутину. В шахматы играете? Нет? Ну и ладно. Давайте просто поразговариваем. Я, кстати, изобретатель. Пишу программы для компьютеров. А вы кто?

В те времена я была программисткой, а О. - актрисой в любительской пантомиме.

  • Ну, круто. В двух словах, вот мое избретение, смотрите, это очень интересно. Но сначала я вам чаю налью. У меня отличный чай есть. Шагайте через подоконник, тут низко. Мы перешагнули и уселись пить чай. Окно он закрыл, чтоб не дуло.

Помню, что идея изобретения показалась мне бредовой, типа очередного вечного двигателя. Поэтому на просьбу помочь с проверкой кода я скисломордилась и отказалась сотрудничать.

  • Ну тогда чем вы мне можете помочь? Принесите мне в следующий приход какой-нибудь полевой травы или цветов, а то я тут без природы совсем завял.
  • Следующий приход? Мы заерзали и сказали, что нам пора уходить, на что он сверкнул глазом и спросил, почему, собственно, мы думаем, что сможем уйти так легко. Он инвалид, да, но руки-то сильные. Ноги свои потерял в тюрьме. Сидел за убийство.

Пришлось взглянуть на ситуацию новыми глазами: окно он блокировал своим креслом, ласковая улыбка сделалась странной.

  • Хорошо, - сказала О. - Я принесу тебе травы и цветов. Он безумно обрадовался и нам удалось по-быстрому свалить оттуда.

Кажется, О. сдержала обещание, она такая. Лично я потом долго обходила кусок этой набережной, чтобы не мимо его окна. Где-то через год мы с Май Михалычем увидели шахматиста-изобретателя на улице. Коляску вела хиппи-девушка, явно из мухинскохо художественного училища. Оба счастливые такие. Летом в его окне всегда стояли высокие букеты полевых цветов.

(Все искажения считать случайными, ибо в реале все так и было на самом деле.)